Ю. Ээльмаа: о проектировании артековской школы, методиках и проблемах отрасли


Что ждёт отрасль организаторов детского отдыха, в чём разница артековской школы с той, что находится на «большой земле», зачем запустят свою соцсеть и пригласят педагогов – об этом в интервью Education-events рассказал Юрий Владимирович Ээльмаа, заместитель директора «Артека» по образованию.

Юрий Владимирович Ээльмаа, заместитель директора «Артека» по образованию

– В чём разница школы в «Артеке» со школой на «большой земле»?

— В «Артеке» действуют две образовательные программы. Есть типовая регулярная школа, где учатся дети из муниципального округа Ялта. А другая программа ориентирована на детей, которые приезжают сюда на период в 21 день. Работа этой массовой школы только выстраивается, и мы учитываем две особенности.

При поездке в лагерь ребёнок реально выпадает на полтора месяца из традиционного образовательного процесса. На дорогу туда и обратно уходит несколько дней, три недели ребенок проводит в «Артеке», и после лагеря у него продолжается такой «постартековский синдром».

Артековская школа не может соблюсти всё многообразие программ для детей, приезжающих из разных регионов. Это тупиковая ситуация для нас, ведущая к неудаче. Ведь Петербург, Владивосток и Калининград — это три совершенно разные образовательные галактики.

Также мы не можем закладывать в основу нашей школы компенсаторную цель, когда ребёнок, как на «большой земле», опять сядет за парту, просидит восемь уроков и получит домашние задание. Ведь не учиться же за партой он приезжает в «Артек»?

Есть и вторая особенность. Школы довольно иронически относятся к качеству образовательных результатов, полученных в лагере, в сравнении с приобретаемыми в родном регионе: «Все понимаем, тебе же просто так наставили пятёрок, да?»

Таким образом, нужность мегапрограммы, объединяющей существующие региональные программы, и необходимость получить оценки, — это не те исходные посылы, на которых мы проектируем нашу школу.

Что же считаем правильным?
Вся история педагогики говорит о том, что нет никакой корреляции между продолжительностью образовательного акта и образовательными результатами. Любой обыватель в ответ на вопрос «Что тебя образовало?» в самую последнюю очередь вспомнит страницы учебника и свою оценку. Исчисление образовательных результатов — комплексная проблема во всем мире, решение которой полно противоречий.

При этом мы понимаем, что в очень концентрированной среде, насыщенной инфраструктурно, человечески и событийно, создаются условия для того, чтобы процесс шёл и срабатывал спусковой механизм существенных изменений в человеке.

Через «Артек» прошло уже 1,5 млн. человек. Если почитать воспоминания бывших артековцев, то увидим, что все они расценивают этот опыт — как опыт образовательный. С ребятами что-то здесь случилось, они что-то поняли и чему-то научились. И это оказало влияние на их жизнь. При этом спусковым механизмом, по мнению самой личности, стало как раз кратковременное пребывание в «Артеке».

И в нашем неформальном образовании многое построено на том, что за пределы школы надо выйти и задействовать образовательный ландшафт, понятие о возможностях которого, к сожалению, довольно слабо развито в современном российском образовании.

Школа в традиционно-обывательском понимании — это квадратное здание, в котором есть квадратики-классы и одинаково расставлены парты. С учебниками и учительницей — Марьиванной. А жизнь — она вообще о другом, и изучаемое в школе имеет к ней нередко мало отношения. Получается, что образование сегодня живёт, «не чуя ландшафта под собой».

У школы, например, в Челябинске, вокруг которой есть много интересного, никак это окружение в образовательном процессе не задействуется. Экскурсии в зоопарк не делают последний равноправным партнёром, который несёт ту же ответственность за результат программы по биологии, как у школы. И используемые школой простые форматы не работают комплексно на образовательный результат.

В своё время я проводил эксперимент, когда задавал восьмиклассникам вопрос о том, зачем нужно в жизни понятие валентности. Я не получил ни одного ответа.

Мы не устаём говорить, что наше образование лучшее в мире. Но это уже не так, начиная с 80-х годов ХХ века. Тогда образование было ориентировано на другие цели, реализовывалось в другом обществе. Действовала сильная академическая парадигма, а не практико-ориентированная. Образование транслировало усечённую научную картину мира и было ориентировано на формирование человека, дальнейшая деятельность которого была понятна и прогнозируема: ты будешь инженером, ты юристом, ты бухгалтером. До пенсии. Но эта ситуация изменилась и кто будет нужен завтра, с какими навыками — неизвестно.

 

— Это касается основного или дополнительного образования?

— На мой взгляд, термины про основное и дополнительное образование не очень корректны. В смысле значимости, каждый — «сам себе режиссёр» в том, что его наполняет, а что выступает фоном.
Понятно, что в государственном образовании основным считается то, что гарантированно конституционно, а дополнительное является не обязательным. Но это очень мнимое деление. При этом получается, что основное — предметно и теоретически ориентированно. А дополнительное опирается на практику.

Однако задумаемся, можно ли что-то понять, никогда не попробовав? Есть сомнения. Поэтому мне ближе деление на формальное и неформальное образование.

В обычной для ребёнка школьной среде есть разделённые между собой «обучение» и «отдых», основное и дополнительное обучение. В «Артеке», когда ты находишься в специально спроектированном образовательном ландшафте, можно выйти и всё попробовать, потрогать.

В настоящее время «Артек» разрабатывает свои методики и педагогические технологии. При этом весь институт образования должен быть ориентирован на образовательные стандарты. Когда лагерному сообществу об это говоришь, оно скучнеет. Потому что звучит, как будто всех посадили за парты и вставляем пропущенные буквы. Нет. Стандарт идёт от содержания, цели. И путь к ней ты выбираешь сам.

В образовательном стандарте есть три группы результатов: предметные, личностные и метапредметные.

Если брать предметные, то совершенно очевидно, что лагерь со сроком пребывания 21 день здесь проиграет школе. И относиться к лагерю, как к образовательному учреждению в виде школы, то есть насколько он выполняет ФГОС по предмету — неправильно.

Следующая группа результатов — личностные. Именно о них все воспоминания артековцев. Чему научился и что понял сам, а не что прочитал в учебнике по химии в восьмом классе.Интервью с Ю. В. Ээльмаа, Артек

И есть то, что делает школа плохо. Это метапредметные результаты: принятие решений, лидерство, навыки коммуникации, социализация. Вот здесь как раз лагерь может компенсировать дефициты школьных образовательных результатов школой. Такая формулировка видится мне правильной и конструктивной.

Если бы школа справлялась сама, то не появлялись бы требования к внеурочной деятельности, элективным курсам, дополнительному образованию, которое усиленно развивают. Умная школа понимает, что одна она не справляется, не выходит на действительные образовательные результаты.

И наша артековская школа — вне стен, и задействует формальное и неформальное образование. При этом главное, что ребёнок живёт в самом лагере, в определённой среде.

И тогда мы можем формировать другое содержание образовательных программ, нежели в школе, вести по-другому исчисление образовательных результатов. По сути другим становится всё.

 

— В дополнительном (неформальном) образовании особо важен интерес ребёнка. Есть ли проблема с несформированными интересами у детей, попадающих в «Артек»?

— Этой проблемы нет. Мы вернулись к советской системе получения путёвки как поощрение за достижения. Ребёнок уже прошёл формальную процедуру признания своих достижений — выиграл конкурс, олимпиаду, зачастую всероссийского или международного уровня. Он уже увлечён и успешен в своём интересе. Ведь невозможно выиграть чемпионат по робототехнике, если тебе скучно возиться с роботами.

Важно другое. В «Артеке», если так можно выразиться, важна ситуация перемешивания, встречи разных: один занимается скрипкой, другой — боксом, третий рисует, четвертый танцует. И они живут 21 день в одной комнате. В «Артеке» мотивированных детей погружают в разные ситуации, где они общаются и имеют возможность влиять друг на друга.

Не секрет, что сегодня, к сожалению, если ребёнок чего-то достигает, то в своей обычной школьной среде он зачастую смотрится непривычно. Есть нечто, что для него интереснее простой подростковой тусовки. Он пять дней в неделю ходит в бассейн или в выходные собирает роботов. А в «Артеке» 100% таких «странных» — тех, кому чего-то надо.

Вот у нас уже второй год проводится международный конкурс «Живая классика». И я наблюдаю, как дети 13-15 лет, у которых по идее должны быть совсем другие интересы, с предельным вниманием слушают сверстника, читающего Гоголя. И эта история в «Артеке» реальна. Потому что дети знают, что их сверстник — другой, но интересный.

И в «Артеке» наша педагогическая задача — это не повести куда-то ребёнка, которому нечего делать, а создать условия и не мешать детям проявлять себя и усиливать горизонтальные связи между собой.

Проблемы несформированных интересов не будет и в формальных образовательных институтах, если педагоги научатся внятно использовать ресурс среды. Не требуй «прекратить разговорчики» на задних партах, а создай условия, чтобы такие«межпартовые» связи состыковывать, используя, например, групповую работу.

Мы намеренно не разделяем детей по направлениям. История анклава противоречит идее перемешивания. И, например, среди требований к образовательной программе любого нашего тематического партнёра есть необходимость наличия как профильных, так и непрофильных детей при выделении путёвок под программу.

И весь эффект лагеря в том, что когда скрипач попадает вместе с боксёрами в одну смену, он видит, что это достаточно сложный стратегический спорт. Это меняет восприятие.

Наша история всё больше меня убеждает, что многие вещи в детской среде происходят сами, если условия правильны. А при неправильных надо применять титанические усилия, чтобы выйти на довольно средние результаты. И это про историю школы, в которой по сути классно-урочная система за 300 лет не изменилась. Да, последние 10-15 лет появились информационные технологии, но и они выступают инструментом и не влияют на условия.

А здесь в хорошем месте на короткое время собирают сильных и разных людей. И пробуют им не мешать.

 

— Как вы подбираете педагогов под такую историю?

— Мы используем систему временного персонала. В школе очень полезно работать в молодости любому специалисту. Потоковая система прохождения через преподавание в школе в течение 2-3 лет, например, эффективна в Великобритании. Ведь если ты справился с управлением группой в 20-30 человек, добился того, что они тебя слушают, научился доходчиво объяснять, то приобрёл очень важные навыки, полезные в любой работе.

Второе наблюдение — в работе современного учителя абсолютно отсутствует понятие карьеры. Так, первую категорию я получил через два года работы в школе. Высшую я мог получить на пятый год, когда мне было 27 лет. И собственно на этом вся карьера заканчивается.

Как член жюри конкурса «Директор школы», я общаюсь с главами школ, в том числе на тему привлечения их учителей в «Артек». И часто возникает вопрос: «Зачем директору отдавать учителя?» Мой ответ: «Я помогу тебе вырастить завуча по образовательным программам. Завуча, который через себя пропустил опыт их применения». И умный заинтересованный директор услышит.

Я не буду обещать учителю большой зарплаты (проживание мы оплачиваем), но дам пространство для эксперимента с неформальными образовательными практиками, которые в обычной школе он освоить не может по массе причин: обеспечение требований сверху, подготовка к ЕГЭ, сопротивление родителей.

И учитель приобретёт в «Артеке» опыт, который не сможет найти в своей образовательной организации. Да, опыт потребуется пропустить через себя, что может быть тяжело. Если на это подпишется один из ста учителей — хорошо. Мы сможем предложить профессиональный вызов «окаянному» учителю.

 

— Сможет ли такой энтузиаст-одиночка, вернувшись обратно, действительно сдвинуть на следующий уровень образование в своей школе?

— Не одиночка. Мы будем проектировать постсопровождение сообщества таких учителей, общающихся после «Артека» дистанционно через интернет.

И второй момент — мы зачастую преувеличиваем влияние первых лиц. Да, от них многое зависит, включая системные перемены, например, при назначении нового министра образования. Но реальные изменения делают люди «на земле». Ресурс того, что в одной организации может изменить один человек — действительно огромен. А препоной обычно является не очень высокая профессиональная культура и нежелание «окаянно» себя вести. Да, среда будет сопротивляться. Но ей можно сопротивляться. И по-другому редко бывает.

 

— Если вы нашли не 100 учителей для 3000 артековцев, а 300 — как будете отбирать?

— Систему отбора мы сейчас проектируем. Пока единственное, что я видел реально работающее, — это программа «Учитель для России» с системой отбора в пяти итерациях.

И когда у меня будет столько кандидатур на работу в «Артеке» — это значит наша позиция для профессионалов внятно артикулирована и есть спрос.

 

— Вернёмся к детям. Как поддерживать у них тот «запал», который дал «Артек»?

— Можно ставить целью строить БАМ или осваивать галактики, но есть и функционал организации. Зона нашей юридической ответственности начинается, когда мы ребёнка принимаем на базе в Симферополе, и заканчивается нашим расставанием там же через 21 день. И гарантировать, что после «Артека» у него сложится счастливая безбедная жизнь, полагать это нашим долгом было бы самонадеянно.

В то же время работать просто на «эффект 21 дней» без понимания, как актуализировать опыт дальше — это не понимать, зачем же тогда «Артек» нужен. Если это просто «развлечение ни о чем» — то проект слишком дорогой и неэффективный.

Эмоциональный постэффект от попадания в лагерь, похода на Аю-Даг, крымской природы, общения со сверстниками и вожатыми длится максимум месяц-два. А потом человека закручивает обычная жизнь.

Мы считаем, что попадание в «Артек» — это не кульминация пути, когда ребёнок заслужил, приехал сюда и всё закончилось. Это точка входа, которая ведёт через онлайн-«тусовку» в конструктивный диалог со сверстниками, такими же артековцами.

Для этого мы скоро запустим прототип социальной сети, единственным критерием входа в которую будет попадание ребёнка в «Артек». Возможно, будет некая публичная часть проекта, но в целом эта сеть будет предназначена именно для артековцев. Принципиально закрытая, потому что иначе упадёт качество контингента.

Контент сети будут во многом формировать наши тематические партнёры, заинтересованные в мотивированных детях. Так вузам нужны талантливые и интересующиеся темой абитуриенты. И партнёры в артековской соцсети смогут предложить разные образовательные активности: курсы и конкурсы, адресованные сообществу, которое каждый месяц увеличивается на 2-3 тысячи. И такой предметный разговор, основанный не столько на воспоминаниях, сколько на интересных активностях, поможет эффективно взаимодействовать артековцам и после лагеря.

 

— Если говорить о тематических партнёрах, обучаете ли вы экспертов-профессионалов отдельно общению с детьми?

— Мы заключаем договор о реализации программы не с отдельными чудаковатыми профессорами, а с организациями: вместе работают «Артек» и другое юрлицо. А дальше начинается история взаимопонимания и взаимопритирания в непростом процессе разработки сореализуемой образовательной программы.

Важно, что привлечение тематических партнёров — это включение в образовательный процесс не педагогов, а профессионалов.

По законодательству технолог завода, например, не может прийти на урок труда и вести обучение детей. Между тем, образовательный акт огромной силы и влияния происходит, когда человек встречается с профессионалом своего дела. И здесь абсолютно не важно, есть ли у него педагогическое образование или нет.

Интервью с Ю. В. Ээльмаа, Артек

Одна история, когда вы изучаете по учебнику астрономию, и другая — когда в лагерь приезжают настоящие космонавты при поддержке Роскосмоса. Или когда дети видят не муляж, а полную имитацию буровой вышки и узнают про неё и процесс бурения от эксперта из нефтяной компании. Эффект несопоставим. Да, надо притираться и договариваться, вместе думать над программой. Но с точки зрения эффективности все затраты окупаются.

 

— Как планируете распространять опыт, наработанные методики?

— Сейчас мы вместе с РАО, ФИРО и НИУ ВШЭ готовим к концу года образовательную программу и методические рекомендациями по её внедрению. Планируем, что артековскую модель образовательного процесса можно будет распространить на другие формы образования. При этом ответив на те вызовы, которые есть у формальных образовательных институтов.

У «Артека» сильный медийный ресурс, огромный ресурс позитивного восприятия — мы все хорошо относимся к своему детству. Рассчитываем, что это поможет нам легализовать другой тип образовательных программ. Когда основное и дополнительное образование сосуществуют вместе и работают эффективно.

Так, сейчас школа не может заплатить зоопарку, музею, чтобы проводить вместе с ними обучение. Они не являются партнёрами школы в образовании детей, не отвечают, например, за результаты по биологии наравне со школой, как мы обсуждали выше. Поэтому существуют только кратковременные активности.

И наша технология сетевого образовательного модуля (СОМ), которая использует и ресурсы школы, и ресурсы дополнительного образования, ориентирована на преодоление такого дефицита.

СОМ — это технология, что подразумевает описанные процедуры и доказанные результаты. Если вычесть летние месяцы, пока в реализации СОМ нет и полугода: первый раз мы запустили её апреле 2016 года. И сейчас исследуем и корректируем её применение.

Работая в образовании более 20 лет, я понимаю, как образовательные технологии вырастают, какие проходят этапы. И с этой точки зрения мы движемся достаточно быстро. Хотя путь и непрост. Но, конечно, чтобы назвать нашу технологию альтернативной и получить верифицированные результаты нужно 2-3 года.

 

— О чём у вас болит голова, что тревожит?

— «Артек» справится со своими вызовами. Более тревожно в целом за отрасль детских лагерей. Она не готова к современным вызовам.

На форуме организаторов детского отдыха, который прошёл в Артеке 12-14 октября, было видно, что работники детских лагерей находятся в оборонительной позиции — не толкайте нас в это образование, не нужен нам стандарт, у нас вожатые с горящими глазами, давайте оставим отдых. Конечно, я несколько утрирую, но действительность такова.

При этом не используется ресурс школы — носителя большого количества педагогических технологий. Большой сегмент лагерного сообщества задаёт вопрос: «А мы здесь причём? Зачем нам ваш профессиональный стандарт вожатого, какие требования к персоналу?»

Для меня это означает путь в тупик, к отмиранию отрасли. По стране много пустых, заброшенных лагерей. И чтобы их не было, отрасль должна внятно формулировать свою идентичность: Кто мы и зачем? Каков наш лагерь, как система, которая делает что-то в связке с чем-то и кем-то?

Сегодня родители понимают, что с учётом длинных каникул, детям летом нужно всё-таки как-то не бездельничать, а образовываться. И неформальная среда, в которой это можно делать, востребована социумом. Чувствуя такой запрос, в последнее время коммерческие лагеря предлагают и продают родителям интересные образовательные программы. Но такие лагеря существуют всего 3-4 месяца в году: наняли персонал, подготовили, собрали, провели, разбежались. Это не институция.

У «Артека» есть уникальный шанс. Есть ресурсы: лагерь строится, растёт. Мы апробируем образовательные методики. Но насколько это будет реально отвечать запросам отрасли и будет ли ей понятно, насколько не одни мы будем «сумасшедшими», — такая боязнь есть.

 

Подготовила Елена Абашева, Education-events.ru

 

 

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить

Сохранить



Получать новости на почту





Добавить комментарий







Рейтинг@Mail.ru